+38  (067)  707  45  29, +38  (095)  43  83  564

25 сентября 2017, в 10:54

Вечеринка

         В агонии прощания со свободой перед Армией, я со своим другом, по вечерам, вояжировал по злачным местам нашего города, где собирались томные девушки и платёжеспособные парни и мужчины. Кафе «Театральное», ресторанно-гостиничный комплекс «Турист», кафе «Троянда», «Рессора», «Арктика», ну и конечно же – «Бригантина». С деловым видом взрослых подростков, «…познавших жизнь во всех её превратностях…», мы заходили в задымлённый сигаретными дымами зал кафе. Всматривались в уже присутствующие там лица, с надеждой встретить знакомых, и на глазах у всех остальных, НЕзнакомых, уже с ещё более деловым видом, поздороваться или переморгнуться приветствием, тем самым, продемонстрировав почтенному собранию, свою причастность к сегодняшнему «Празднику Жизни». Уже сидящие внутри, также как и вновь входящие, мечтали встретить в нас, уже своих знакомцев, и тем самым, подтвердить свой статус участника этой вечерней темы. Если свободных столиков не оказывалось, то встреча знакомых, даже маломальских, являлось выручалочкой, потому что можно было сразу примкнуть к их столику, и не опуститься в статус «нахуйвыздесьблядьнужны», или «ктовыблядьтакие». Бармен-официант Боря, лет под пятьдесят, которому мы неоднократно оставляли неплохие чаевые, всегда чётко и бдительно следил за появлением «своих кормильцев», и тоже принимал участие в игре-церемонии «свой-чужой». Он приветливо, демонстративно и членораздельно, кивал нам навстречу, а через несколько секунд подпрыгивал к столику, за которым мы размещались. Всё это, конечно же, видели и наблюдали окружающие посидельцы, и весь этот маскарад, приветствовался Большим Собранием «СВОИХ».

         Мы заказывали мороженое и какие-нибудь полуалкогольные коктейли с трубочкой в бокале. Что в них Боря хренячил, точно никто не знал, но выглядело это презентабельно, и являлось объявлением того, что мы пришли «от-дох-нуть!!!». Лизнув айскрем и соснув пренебрежно через соломинку коктейля, закурив по сигаретке, мы начинали непринуждённое словоблудие ни о чём, между собой. Помните, слова тогдашней модной песенки-шлягера группы «Примус»: «Девочка сегодня в баре, девочке пятнадцать лет, рядом худосочный парень, на двоих один билет…» – это было про нас, про тех, кто уже не дитё, но ещё и не… Ну это было…!

         Итак, в один из таких вечеров… Рядом за столиком, сидели две девушки. Одну звали Валя, она была балериной, ну в смысле – с детства занималась балетом, её туда бабушка водила с самого рождения. На тот момент ей было лет 17-19. Вторую звали Вика, она ничем не занималась, но у её папы, была новая «Семёрка», с гос.номером «33-33 дон». Жила она с родителями и собакой в блатном доме. Ну, что такое «блатной дом», догадаться можно, а вот насчёт «семёрки» и номера «33-33», я немножко поясню для «молодого читателя». «Семёркой» называли чудо советского автопрома – «Жигули» ВАЗ 2107. В конце 70-х начале 80-х, её придумали. Замечательна она была тем, что, во-первых: это – был автомобиль, который тогда, просто так, приобрести было невозможно. Надо было быть каким-нибудь блатным и иметь деньги и связи. Во-вторых: морда этой машины была украшена радиаторной решёткой, ну уж очень похожей на Мерседесовскую. Тут уж гениальные конструктора-изобретатели проявили смекалку и удачно спиздели это украшение у реального монстра мирового автомобилестроения, чем ввергли автолюбителей Совка в поголовный оргазм поклонения перед этой моделью «Жигулей». Все барыги, директора «пром» и «прод» баз, магазинов, ресторанов, пивных и пельменных, бросились удачно продавать свои Б/У-шные «Шестёрки», и искать «связи», для – купить «Семёрку»! И те, у кого это получалось, считались очень крутыми и влиятельными людьми на территории развитого социализма под названием СССР. Глядя сейчас на этот убогий автомобиль, квадратной формы, невольно ловишь себя на мысли: «Это ж до какого состояния мозгов, надо было довести своё население, что оно, было безумно счастливо заиметь в пользование, эту хуйню на четырёх круглых колёсах???!!!». Но тогда, факт наличия «Семёрки», играл большую роль в статусе отдельно взятой семьи – ячейке общества. Считалось, что ручкаться и знаться с людьми, во владении которых была «Семёрка», было модно и престижно.

         Так вот, по знакомству в кафе, за столиком, мне досталась Вика, а моему другу фигуристая и гибкая балерина Валя. Когда мы выходили из кафе, то уже Виктория была у меня под рукой, а Валентина у моего дружка. Мы медленно дефилировали парами, одна за другой, по полуночному тротуару центральной улицы Большого Города. С нас были смешные истории и анекдоты, а с девушек – благодарный хохот, улыбки и ужимки наших локотков, за которые, уже, цепко держались наши новые «подружки». Так как девушки жили в центральной части города, то тратиться на такси не пришлось, и мы их отгуляли пешком по их домивкам, по-очереди, сначала Валю, а потом Викторию. Возле их подъездов, каждый из нас получил порцию взрослого поцелуя и возможности чуть-чуть общупать фигурку новой знакомой. Возможно «моя девушка» и не стала бы позволять мне обследовать её фигуристые прелести, но после того, как мы оба стали свидетелями прощания моего друга с балериной, которая оказалась более продвинутой чем «моя», то и Вике пришлось повторить тоже самое, да и я был не прочь.

         До дня, когда мне надо было явиться с паспортом в военкомат, для того чтобы ехать в Армию, оставалось четыре дня, а я ещё не до конца понял своё половое предназначение. Агония потери свободы, усиливалась… Скоро, я должен был стать военным солдатом на два года. Это, меня как-то беспокоило, и где-то пугало. Мы решили, что надо устроить прощальную вечеринку, и провести её вместе с нашими новыми знакомыми. У моего дружка, родители уехали на несколько дней, и квартира была пуста, как мы выражались: «Есть хата!». Созвонились, и договорились… Встретились, сели в приготовленное такси и поехали «На хату!». По дороге пробили тему с ночёвкой девушек «на хате», и остановились на тезисе: «Там будет видно», ха-ха-ха…!

         На «Хате» уже всё было приготовлено. Шампанское, курица в духовке на «грузинский манер», пепельница, хрустальные бокалы, серебряные вилки, салфетки, туалетная бумага в рулоне в туалете. На журнальном столике небрежно брошенный толстенный рекламно-товарный журнал «ОТТО» - символ причастности к богатой и фирменной жизни обитателей «Хаты», и людей вхожих в неё, …их гостей. На почётном месте, в комнате моего товарища, «хозяина хаты», величествовала двух-кассетная магнитола «Шарп 777», именуемый в просторечии, как – «Шарп Три Семёрки». Это произведение искусства японской электроники, в начале 80-х, обычно, как средство ошарашивания девушек, работало безотказно. После обнаружения такого агрегата в помещении, куда «ЕЁ» приводили, последняя, отчётливо осознавала, что сегодня, она будет звонить по телефону маме и выдумывать историю о том, что уже поздно, а транспорт не ходит, и она вынуждена будет «ночевать у подруги». Так и вышло. Когда Валя и Вика зашли в комнату, где жил «Шарп 777», по их лицам было прочитано, что подруги удовлетворены, что сегодня попали в «правильное место», потому как стоимость такой игрушки, «на чёрном рынке», была почти такой же, как и стоимость, модной в то время, «Семёрки» – марки автомобиля «Жигули». А на фоне благородного убранства четырёхкомнатной «Хаты», вечер обещал быть сказочным. Девушки, пренебрежительно закокетничали, пытаясь сделать вид, что такого добра, у них, «хоть отбавляй», и к его присутствию, они относятся рав-но-душ-но!!!

         Запекли курочку, выпили шампусика, заманчиво заулыбались и захохотали анекдотчиво… В разгар вечеринки выключили «Шарп Три Семёрки», и каждая из девушек совершила очень непростой и важный звонок домой, из закрытой наедине комнаты, объявив родителям о невозможности сегодня приехать домой. Перекурив после серьезных переговоров с «родаками», так называла родителей, молодежь того времени, девушки, окончательно объявили о том, что они остаются, но без всяких обещаний со своей стороны, и вечеринка продолжилась. Уже стали пить припасённый родителями хозяина французский коньяк, на откуп его старшего брата, который вернулся с неудачного свидания. Брату было около сорока. Он был не женат, кавказских кровей, впрочем как и мой друг. Работал инженером в сфере гражданского строительства. Человек с бОльшим, чем у нас, жизненным опытом, он быстро влился в нашу компанию и уже скоро получил несколько авансных взглядов от наших новых знакомых.

Девушки, …обжились, …уже, ОКОНЧАТЕЛЬНО!!!

Они весело смеялись, ломались, деликатничали и флиртовали манерами. Истомно вдыхали и выдыхали сигаретный дым, иногда направляя струю дыма в лицо собеседника, как бы заявляя о своей состоятельности как «светской дамы», львицы на пьедестале, у подножья которого, были мы, - …«просящие»…!

В разгар вечеринки, после вкусного застолья, девушки радостно заявили, что хотят танцевать, и одна из них, выключила большой свет в комнате, где жил танцующий «Шарп 777». Она схватила моего друга в свои объятия, и они медленно затоптались, почти на месте, слегка поворачиваясь по часовой стрелке в центре комнаты, под хрустальной люстрой. Я пригласил на танец Вику, и мы тоже затоптались рядом, …не под люстрой. Моего друга звали Зураб, а его старшего брата Алхаз. Он сидел в углу танцующей комнаты и одну за другой курил сигареты. В танце парами, мы разговаривали каждый о своём. Мы всё сильнее прижимали своих партнёрш к себе, слегка давая волю своим любопытным рукам, словам, и взглядам. Те, особо не сопротивлялись, потому как были выпитыми алкогольными напоями и хорошим настроением, обещавшим романтическое продолжение. Отплясав несколько медленных танцев не меняя пары, мы выпили какой-то тост, и сели перекурить. Алхаз, видать нанаблюдавшись со стороны девичьих изгибов, которые мы вытанцовывали с моим друганом, тоже захотел прильнуть к женским симпатиям. На половине сигареты, затушив её в пепельнице, встал и уверенно пригласил Викторию в танец. Та, с огромным игривым удовольствием, согласилась. Танец у них получился эротический… Виктория, не стеснялась позволять зрелому мужчине познавать строение её тела, но от поцелуя в конце танца, наверное, из уважения к моему присутствию, всё же, увернулась. Я сдержанно и равнодушно отнёсся к происходящему. Ну, а что мне надо было то, от новой знакомой…? Знакомы с ней, мы были несколько часов. Влюблённым, я не был. Через несколько дней собирался уходить в Военную Армию, да и планов лишиться «девственности», у меня, по большому счёту, не было, иначе, как я тогда думал, я должен был бы на ней жениться. Ну а если она запала в душу моему товарищу, и отвечает ему взаимностью, то препятствовать «их счастью», я не стал, да и не смог бы, потому как отношения с ним, мне, были дороже, чем с моей новой знакомой.

Алхаз растанцевался уже не на шутку. К столу в кухне, куда мы втроём отправились ещё поднапиться алкоголем, они уже не выходили несколько танцев подряд, а когда всё-таки они вошли к столу, то Виктория была уже опьянена и окрылена ухаживаниями Алхаза в тёмной танцующей комнате наедине. А у Алхаза в штанах, вырисовывались его серьёзные намерения «на вечер». Виктория втащила его на кухню за руку и устроилась у него на коленях, когда он, присел за стол. Виктория вела себя весело, и уже не подавала виду, что знает меня в формате знакомства «парень-девушка». Она самозабвенно заглядывала в рот молодому, но зрелому мужчине, с которым познакомилась с час назад. Она очень отзывчиво принимала от него шутки и анекдоты. Он при этом не очень уверенно себя чувствовал, и потому вызвал меня на пару слов в танцующую комнату.

- Слушай, ты не возражаешь, если я…, ну это…?

- Алхаз, я тя умоляю…!!!

- Не ну правда, ты не против…, если я…?, ну, она же сама…!, ты же видишь…?, ну она со мной, это…

- Алхаз…!? Успокойся! Если она сама этого хочет…

- Да? Ну всё. Тогда нормально…!

- Алхаз! Вперёд…! Я её пятнадцать минут знаю…

- Ну спасибо. Не обижайся… Зачтёмся!

- Та ладно!? Каким образом!? – подстегнул я его при выходе из танцующей комнаты. Он не ответил, что-то промямлив мне в ответ на свою нелепую фразу «о зачёте».

Мы вернулись за стол, и Виктория полностью успокоилась, пониманием того, что теперь она полноправная гостья её «новейшего» знакомого. Но слегка виноватый взгляд, украдкой, всё же бросила на меня. Я ответил ей дружеской полуулыбкой и кивком лица с зажмуриванием глаз, подтверждая своё не возражение и необиженность на девичью физиологическую прихоть. Отношения сторон были выяснены полностью, быстро и просто. Мы ещё поели, и ещё попили. В танцевальной комнате курилось и танцевалось. Видя то, что я был «заменён» Алхазом, и теперь оставался в скучающем одиночестве, подруга Виктории, иногда приглашала меня к себе в танец, и даже как-то проявляла инициативу своего «полапанья». Она старалась как-то оправдаться за поведение своей подружки, и даже осуждала её, «за предательство», и предлагала мне не расстраиваться. Я ей искренне пытался пояснить, что я совсем не расстроен поведением Виктории, хотя поступок её, конечно же, был неожиданным для меня. Остановились на том, что «всё у меня будет хорошо». Я окончательно смирился с тем, что сегодня мне не удастся потерять свою девственность, и целиком погрузился в чарующий мир музыкальных звуков группы Пинк Флоид, звучащей из Шарпа 777. Алхаз окончательно завоевал телесные просторы Виктории. В танцах, он её изъелозил сверху-донизу, а та только радовалась, что стала обожанкой взрослого мужчины. Из рассказов Алхаза, она поняла, что он хорошо зарабатывает и у него есть чёрный ГАЗ-24 «Волга». Что он - пока не женат, но уже активно подыскивает подходящую кандидатуру, под которую, в принципе, полностью подходит Виктория, и что он, вполне серьезно будет рассматривать их сегодняшнее знакомства, как начало их совместной семейной жизни. Алхаз был не пьян, просто ему очень хотелось трахнуться с этой симпатичненькой девушкой, вот и нёс ту хрень, которую, несформированная женская психика, хотела слышать.

Подошло время укладываться. Меня определили в комнате с Шарпом 777, на диване. Мой друг с Валей, определились в спальне его сестры, которая тоже уехала вместе с родителями, а Алхаз, с Викторией, уединился в родительской спальне, на правах старшего брата и авторитетного, в нашей компании, человека.

Я медленно засыпал, иногда вслушиваясь в голоса, звуки и стоны, доносящиеся из спален, где мои дружки, потребляли женские организмы. И если из комнаты, в которой находился мой друг, доносились в основном женские возгласы и стоны, то из спальни Алхаза, доносился исключительно бУбот мужского тембра. Мне вообще показалось, что у Алхаза с Викторией, в спальне, продолжались разговоры-переговоры. Я стал окончательно засыпать. И, наверное, уже заснул окончательно, как вдруг, был разбужен резким и громким грохотом, похожим на взрыв петарды. Я резко вскочил сидя в постели. Прислушался к тёмной тишине квартиры. Какие-то мгновения, стояла гробовая тишина. Затем, спальни стали оживать. Из комнаты Алхаза, доносился его раздражённый бубнёж, и похожие на поскуливания и повсхлипывания Виктории, звуки. Из своей спальни, обмотанный в простынь, выскочил взволнованный и сонный Зураб. Он сразу же рванул к комнате с Алхазом. По пути к дверям в спальню, мы с ним встретились в коридоре с риторическим вопросом друг к другу: «…А што случилось…?». Подойдя к закрытой двери спальни, он приблизился к ней ухом, и вопросительно окликнул: «Алхаз, у вас всё нормально…?!». Ответа не последовало, но в комнате активно бурчал недовольный голос Алхаза, и пробивался через щели, уже, зажжённый в ней свет. Зураб осторожно приоткрыл дверь…

Спиной к нам, в трусах-плавках белого цвета, в чёрных носках, стоял Алхаз. В руках он держал охотничье двуствольное ружьё. Девушка сидела на краю кровати лицом к нам. Она была в колготках, из под которых просматривались чёрные кружевные трусики. На ней не было бюстгальтера, и обеими руками она старательно прятала свою грудь. Её волосы были вскудлачены, а всё лицо измазано неумытой на ночь тушью. Она заплакала и истерически начала всхлипывать при виде нас. Алхаз выглядел очень агрессивным. Из щелей ружья, которое он держал на изготовке в сторону Виктории, медленно сочился дым, и поднимался под потолок. В комнате пахло выстреленным порохом. Сзади нас, подошла закутанная в полотенце Валя с округлёнными, удивлённо-испуганными, сонными глазами. Увидев такую картину, она тоже спросилась: «А что случилось?». Алхаз, услышав голос Вали, не поворачивая головы, и держа Викторию «на мушке», резко и неожиданно гаркнул на вопрос Вали: «А ну заткнулась и пошла от сюда вон…, пока рядом не села…!». От такого поворота сюжета, мы с Зурабом и Валей охренели, и Рома спросил: «Алхаз, та што случилось?».

- Эта красавица из себя целку строит…

Зураб попытался приблизиться к брату и взяться за ружьё, но Алхаз резко выдернулся и крикнул: «Зураб, отойди, …сам разберусь!».

Вечер переставал быть скучным… Все «проснулись»…

- Я её сейчас завалю…!

- Алхаз, ты шо…?!

- Сначала я её еле раздел, а потом она начала мне рассказывать про то, что не может… Потом вообще сказала что посадит меня… Потом я её через колготки…, и нихера не получилось. …Я ей предложил по-другому, а она сказала, что никогда этого не делала. Строит из себя…

- Алхаз ну успокойся…!

- Что успокойся…?! Я что – мальчик…?! Я не успокоюсь пока не закончу…

Переговоры в таком формате продолжались несколько минут, и Алхаз только накручивал ситуацию. Валя спряталась за Зураба и перепугано смотрела на происходящее. Я стоял и не знал, что сказать и что делать. Алхаз перезарядил ружьё и предложил Виктории успокоиться и продолжить любовные утехи. Та от страха и такой постановки вопроса заскулила ещё больше. Алхаз на полном серьёзе повторил известную и легендарную фразу из кинофильма «Кавказская пленница»: «…Мне отсюда две дороги…, или в тюрьму, или в ЗАГС…», а потом добавил ещё: «Но в тюрьму я не пойду. Мне терять нечего.». После этого его изречения мы всецело прониклись сложностью сложившегося момента. Зураб попытался воздействовать на брата и уговорить его отступиться от такого сценария развития сюжета, но Алхаз был незыблем. Он настаивал на продолжении «банкета».

Вдруг Валентина неожиданно произнесла: «Алхаз, хотите …я буду вместо неё…?». Алхаз смущённо, но принял предложение Валентины. У Зураба отвисла нижняя челюсть, и широко открылись глаза в удивлении. Я в охуе ворочал глазами на участников межнационального конфликта. Виктория затихла, но слегка ещё всхлипывала.

- Правда, я готова, …побрататься, …если Рома не возражает… Я могу… - как бы игриво сказала Валя.

- Та я-ааа…, не знаю… - от неожиданности промямлил Зураб.

Валя подошла к подруге, присела рядом, обхватив её за плечи, что-то проговорила ей почти на ухо. Та встала и направилась на выход мимо вооружённого, но уже успокоившегося Алхаза. Проходя мимо, она виновато-смущённо посмотрела на меня, и направилась в ванную. Мы с Зурабом оставили «влюблённых», закрыли дверь спальни, и пошли на кухню «к столу». Зураб молча, открутил бутылку водки и налил нам по рюмке, жестом показав мне предложение выпить, и проглотил свою не закусывая. Я повторил его действие. Мы закурили по сигарете, и Зураб повествовал: «Нихуясеберасклад…!!!». Из ванной комнаты выползла умытая от страха и слёз Виктория. Она опёрлась об дверной косяк плечом и уставилась задумчиво в пол. Мы оба, молча смотрели на девушку. Зураб, будучи воспитанным парнем, бредящий карьерой врача-хирурга, всегда вежливо обходящийся с дамами, разрядил кричащую тишину фразой: «Ну что, …наебалась?». Виктория встрепенулась от такой резкости, но ничем не возразила этому справедливому замечанию в её адрес. Подошла к столу и присела. Зураб достал чистую рюмку из кухонного шкафа и налил в неё водки. Виктория, молча её выпила, без закуски, хотя весь вечер рассказывала о том, что водку она не пьёт. Закурила. Мы сидели в табачно-дымной тишине, поочерёдно сбрасывая пепел с сигарет в пепельницу. Из комнаты «влюблённых» стали доноситься характерные звуки и возгласы.

- …Друзья познаются в беде... Хорошая у тебя подруга..., – изрёк Зураб.

- Мы с ней с первого класса дружим.

- В смысле?

- Мы в одном классе учились… Я хочу спать. Можно я теперь с тобой лягу? – спросила она, обращаясь взглядом ко мне.

Мы с Зурабом в вопросительном недоумении переглянулись, и оба, не выдержав такого неожиданного поворота, просто взорвались истерическим смехом. Глядя на нас и наше веселье, Виктория, по всей вероятности, так же как и мы, вдумалась в происходящее и смысл своих слов, оценила со стороны свою гражданскую позицию, и тоже стала откровенно ухахатываться. И уже мы сидели в полуголом состоянии, и доедали остатки праздника, запивая алкогольной водкой и закусывая табачными сигаретами. Ещё через полчаса, к нам на весёлый шум вышли «влюблённыё». Валя выглядела изрядно потрёпанной, раскудланной и растрёпанной, и очень румяной и удовлетворённо-счастливой. А Алхаз, был само умиротворение. Он, сразу же бросился в извинения перед Викторией. Старался объясниться «до конца», но та сразу отрезала свои обиды фразой: «Да ладно, сама виновата… Чего не бывает…», и тем самым полностью успокоила «Мавра». Валя вернулась из ванной комнаты, и они тоже присоединились к нашему пьянству. Теперь, мы уже разбирали и смаковали эту историю, и каждый, описывал своё восприятие происходящего в «родительской спальне».

Алхаз рассказал о том, как ему пришла в голову мысль о «силовом» давлении на неподатливую девушку, методом не прямого физического «насилия», а психологического воздействия, подозревая при этом, что девушка просто играет в такую игру, и ей, это - нравится. Тогда он, подзадоренный своими предположением о мазохистских наклонностях своей новой знакомой, уверенно вытащил из папиного шкафа ружьё, и стал фантазировать дальше. С помощью ружья и фразы: «Я тебя сейчас завалю», он стал склонять Викторию ко всяким сексуальным непристойностям орального характера. А когда та, не на шутку испугавшись «своего взросления», заявила о том, что больше не желает никакого продолжения, и готова рассказать милиционерам о поведении Алхаза, тот, будучи представителем свободолюбивого и гордого народа Грузии, где женщине выделяется очень мало времени для произнесения всяких слов, фраз и звуков, нажал на спусковой курок. И когда прогремел выстрел, Виктория реально испугалась, и уже была готова «любить» Алхаза, как угодно и во что придётся, до самой смерти, но  мы помешали им своим приходом.  

- …Бля…! А куда ты стрелял…?

- Холостым… вверх…, в сторону окна… над её головой.

Братья резко и одновременно вскочили из-за стола и помчались смотреть на последствия холостого выстрела. Серьёзных следов не оказалось. Слегка можно было рассмотреть копотную пороховую пыль на гардинах и потолке, которая при махании тряпкой, удалялась. Ребята вернулись к столу, уже целиком успокоившиеся. Материального ущерба жилью причинено не было. Моральный вред был снивелирован раскаянием Алхаза и пониманием потерпевшей Виктории. Стороны межнационального полового конфликта достигли договорённости о дружбе, сотрудничестве, и, взаимопонимании.

Мы в очередной раз собрались укладываться спать. И если в первый раз, по укомплектованности спален, вопросов не возникало, то в этот – были вопросы.

Первый: «С кем и где будет спать Виктория?».

Второй: «С кем и где будет спать Валентина?».

На первый взгляд, вопросы казались не сложными, и легко разрешимыми. Но когда Алхаз, на правах старшего, определил, что он спит с Валентиной, я с Викторией (по её же желанию), а Зураб – один, то у последнего возникло чувство собственной обделённости, всеобщей несправедливости и покинутости. Во-первых: он её сюда привёл, …первым. Во-вторых: он с ней уже был, …первым. В-третьих: он не прочь с ней побыть, ещё. И вообще…!!! Зураб об этом серьёзно заявил. Относясь с уважением к справедливым замечаниям своего брата, Алхаз, уже вновь определил, что он спит с Викторией, Зураб с Валентиной, а я – один. В принципе, все были согласны, ну, конечно же, кроме Виктории. Она, хоть и простила Алхазу его «терроризм», но не была готова на повторную попытку засыпания «в постели с врагом». И она об этом заявила, повторив своё желание провести остатки этой незабываемой ночи в постели со мной, подчёркивая, что более не склонна к сексуально-романтическим авантюрам, с кем бы то ни было. Что она устала и хочет спать. Она утверждала, что готова ложиться со мной, только из соображений того, что у нас с ней, ничего «ТАКОГО», не будет. Все посмотрели на меня. Я молча подтвердил свою готовность сберечь девичью честь Виктории, и просто поспать вместе с ней в одной постели. Однако, вдвоём с ней на диване, мы бы уже не поместились, и нам нужно было бы разместиться в одной из спален, на двуспальной кровати. Но этот вопрос легко разрешил Алхаз. Он сказал, что мы ляжем в той спальне, в которой до этого был Зураб с Валей. Теперь все посмотрели на Валентину… Надо было определится: «С кем же, и где, теперь, будет спать она?». Алхаз, уже смирившись с тем, что всё-таки следует восстановить справедливость, и ему придётся спать одному на диване, уступив Валентину и родительскую спальню брату, был неожиданно и приятно удивлён очередной, второй раз за вечер, перлой этой девушки. Валентина, проникшись проблематикой разрешаемого вопроса, и чувствами к ней со стороны двух мужчин, с которыми она, в принципе, уже «побраталась», заявила: «Давайте ляжем втроём…!», имея в виду себя, Алхаза и Зураба.

         Видеомагнитофонов в то время, в нашей стране, не было. Может быть они где-то, у кого-то, и были, но это нам известно не было. Порнофильмы в кинотеатрах и по телевизору не показывали. Но будучи людьми с достаточной степенью фантазии, мы могли себе представить, и визуализировать, сцены нахождения одной обнажённой девушки, в заботливом окружении двух обнажённых мужчин. По тем временам, для нас это было уж очень необычно, …и КРУТО. Такое, правда, можно было увидеть на отвратительнейшего качества, замусоленных фотографиях, за которые, можно было получить тюремный срок. За «антисоветчину», или за «растление». И мы все, себе, ЭТО, после предложения Валентины, быстренько мысленно представили.

         Виктория, теперь уже с особым любопытством и удивлением, посмотрела на свою подругу. Её она знала с первого класса, и знала, как гармонично и культурно сформированную, и образованную, воспитанную и целеустремлённую, в желании покорить Большой Театр своим балетом, личность, вдруг, предстала в амплуа светской дЕвицы, способной, как в «плохом кино», «на ВСЁ». Алхаз и Зураб, от неожиданности, смущённо, по-кавказски мужественно, застеснялись и растерялись. Виктория взяла меня за руку и потянула за собой в спальню, оставив «влюблённое трио» на кухне. Что они делали дальше втроём в спальне, и как прошла эта ночь, я не знаю, но такой формат отношений между мужчинами и женщинами, меня не оставлял быть равнодушным, и расширил мой кругозор в сфере человеческих отношений. В будущем, я часто вспоминал этот вечер, ещё и потому, что тогда, я впервые спал в одной постели с настоящей «почтиголой», симпатичной девушкой, которая, кстати, позволила себя потрогать перед сном, почти везде, но не более.

В Армию я уходил с чувством того, что уже знал, как «ТАМ» всё устроено у «НИХ» - у девушек. Повторяюсь: «И меня совсем не беспокоил тот факт, что я был «на волосок» близок к полному познанию женщины, но не воспользовался таким обстоятельством, потому, что свято думал, что если «ЭТО» произойдёт, то я, «ОБЯЗАН» буду, на «НЕЙ»…, …ЖЕ-НИТЬ-СЯ!!! 

Перепечатывание и использование материалов в электронном формате разрешается только при наличии гиперссылки на "http://advokat-kirichenko.com.ua/". Все права защищены.

Добавить комментарий

Поля имя и e-mail можно не заполнять