+38  (067)  707  45  29, +38  (095)  43  83  564

12 октября 2017, в 13:34

...УЕмотина

         Нашим политическим воспитанием и зрелостью, занимались все кому не лень. Это воспитание началось в школе. Младшие классы трогать не стану, начну класса с четвёртого-пятого. Помню, что каждый понедельник, то есть каждая неделя в школе, начиналась с политинформации. Я это помню и знаю потому, что в сентябре, в начале учебного года, каждому, или почти каждому ученику класса, раздавали должности и «общественные нагрузки». Санитарки и пожарники, автоинспектора и метеорологи, любители животных и природы, друзья эскимосов и негров (афроамериканцев), агитаторы и стенгазетчики, макулатураисты и металлоломщики, юные натуралисты и книголюбы, помощники филателистов и шахматистов, фотографы, радиолюбители, друзья пенсионеров и ветеранов, юные колхозники. Чего только не было придумано для того, чтобы рассказать всему Остальному Миру о том, как хорошо, весело и радостно живётся детям в Стране Советской. И нам, внАтуре, было весело, ну в смысле – нескучно. Нескучно от того, что мы не хотели этого делать, а нас планировали, назначали и строили, воспитывали.

Меня назначили политинформатором. Как я потом узнал, из-за того, что у меня был вид серьёзного мальчика. Ну, а если серьёзный – значит политически сформированный. Наверное...?!, - думали они…!

         В мои обязанности входило то, что я должен был назначить очередного докладчика на очередной понедельник, а он, в свою очередь, должен был подготовить вырезку из газеты и зачитать её для всего класса, утром в понедельник перед первым уроком, за пятнадцать минут до его начала. Это должна была быть информация о внутренней и внешней политике нашего государства, события в Мире, и что-нибудь из Мира Интересного. Мальчики и девочки, в свои одиннадцать-двенадцать лет, по-очереди, становились у доски перед всем классом, и несли всякую хрень про полчища империалистов, унижающих и ущемляющих права африканцев и других развивающихся особей, из газетных шпальт. Приветствовались вырезки из газет «Правда», «Труд», «Комсомольская правда», «Красная Звезда» и тому подобное. Израильские агрессоры и американские наёмники, кровожадно уничтожающие рабочий пролетариат по всему Миру, были нашими главными идеологическими врагами, а обездоленные вьетнамцы и африканские туземцы, планирующие строительство Коммунистического Рая на всей Планете Земле – нашими идеологическими друзьями и братьями. Очередной политинформатор, вещал всему классу о том, сколько центнеров ячменя было собрано в Удмурдском военном округе после того, как туда завезли четыре комбайна «Нива» из Рязани, а солдат-десантник из Ханты-Мансийска, спас от голодной смерти китайца, который прибежал босым из Тибета в Забайкалье, помогать строить нам, всё тот же Коммунистический Рай. Про какого-то Хонеккера, Вальдхайма, Каунду… На закуску юный глашатай читал про родившегося на чердаке многоэтажного дома в городе Сочи, оранжевого тюленя, занесенного в Красную Книгу, как вымирающий вид. Его туда поселил заботливый полярник-пенсионер, который, припрятав, увёз животное с собой на заслуженный отдых, из его природной среды обитания, Крайнего Севера, для спасения вида.

         И эта традиция политически созревать нам наши мозги, сохранилась и сбереглась в моей военной Армии, в том государстве. Такого, как в школе, конечно же, не было, но политинформация была дольше. Материал для неё подбирался где угодно. Была библиотека с периодикой, но если ты – салага, то тебе нехрен шастать по библиотекам. Бери, где хочешь! Вот и получилась, оказия…

         Был январь 1987 года. Моему товарищу выпало готовить очередной доклад по событиям в Мире и стране. Он в библиотеку, а там череп: «Идинахуйотсюда, салабон. Я ещё газеты тебе давать буду… Не положено!, …газеты читать…!». Ну тот потыкался, помыкался – ничего. А время подходит. Скоро уже сбор в учебном классе, на политинформацию. Зам.ком.взвода приказал подготовить доклад. Пошёл он в туалет покурить, заодно присел над чёрной бездной подумать. Подумал немного, да и за бумагой потянулся. А бумага какая? Газета! Он её давай рвать и вытирать, и вдруг, видит важную информацию про неожиданную, застигшую врасплох всё советское общество, смерть товарища Суслова, Михаила Андреевича, ...на восьмидесятом году жизни. Посмотрел на дату, сходиться – вчерашний номер. Такой деятель умер, а в части никто и не шевелится…

Газеты для гигиенических нужд солдат нашей части, попадали в туалет следующим образом. На нашу часть выписывалось много экземпляров различной газетной периодики: «Правда», «Красная Звезда», «Комсомольская правда», и ещё хуева гора всякой макулатуры, как будто бы правительство Союза знало и понимало, что туалетной бумаги на всех, в стране развитого социализма, не хватит, а на солдат, так и подавно, потому - такой статьи расхода в госбюджете СССРа, на Армию, не было. Тогда, ни мне, ни кому другому, в голову не приходил вопрос: «А чем солдаты Великой Страны должны были вытирать свои жопы, если их забрали в армию, в чём мать родила, и они с собой туалетную бумагу не брали?». А жоп, этих, было, по отдельным данным, на середину 80-х годов, 5 350 000 человекосолдат. Наш почтальон, это – солдат нашей части, ходил на почту и забирал там письма и газеты, некоторые из них выходили несколько раз в неделю. По одному экземпляру каждого номера он сшивал в одну большую газетную книгу, которую хранили, какого-то хрена, в библиотеке, а остальные, их всё равно никто не читал, отправлял в солдатский туалет, но считалось, что газеты розданы личному составу для политического просветления и воспитания. Ну, а там, в солдатском туалете, с этой информацией, мы поступали справедливо, по назначению, и с молчаливого согласия нашей партии и правительства, членом которого, кстати, в свою очередь, являлся и Суслов, Михал Андреевич.

Так вот, увидев некрологическую повесть на первой странице газеты «ПРАВДА», удостоверившись в её свежести, мой товарищ обрадовался, разумеется не смерти одного из лидеров нашего государства, а тому, что в таком непредсказуемом месте, неожиданно для себя, нашёл решение вопроса. Он  аккуратно сложил газету с похоронами и засунул её в карман. Взял другую газету, посмотрел в неё, не обнаружив ничего подозрительного, с точки зрения интересной информации для политинформации, (простите за тавтологию), оторвал шматок и вытерся. Встав на полные ноги над чёрной бездной, солдат точно знал, что поставленную перед ним задачу командования, он практически выполнил, осталось эту нерадостную новость довести до сведения личного состава.

Политинформация. Взвод зашёл в учебный класс и расселся по своим местам. Командир взвода скомандовал начало и сел за свой стол, стоящий перед всеми. Мой товарищ, политинформатор, вышел вперёд с газетой, которую только что обнаружил в туалете, и стал читать про похороны Суслова, Михал Андреевича. Личный состав взвода погрузился в скорбные строки повести про похороны, ещё одного, скоропостижно и несвоевременно ушедшего из жизни, на восьмидесятом-то году жизни, государственного деятеля современности, которые читал выступающий, из газеты, найденной в солдатском туалете. Глубину утраты, чтец извлекал из пауз в конце абзацев. Он переводил дыхание и показательно вздыхал от прочитанного, ведь он, готовился из комсомольца, стать кандидатом в члены КПСС, и потому, должен был демонстрировать свою печаль по умершему, который при жизни, был членом ЦК КПСС. Кто не знает, КПСС – это Коммунистическая Партия Советского Союза, а ЦК – это Центральный Комитет. Это единственный комитет, единственной партии, на всей территории Союза, члены которого, рулили всем и всяк в то время. Эта организация была сборищем старых пердунов и их молодых пособников-последователей, которые были и жили в полном шоколаде. Их дети и родственники были оторваны от основных масс народа и пользовались теми благами жизни, которые были недоступны простому большинству граждан Союзии. Они жили в специальном жилье, ездили на специальные гос.дачи с обслугой, отдыхали в закрытых санаториях и ездили в чёрных автомобилях с водителем и охранниками, учились в специальных «кремлёвских школах» и на специальных факультетах в университетах, отоваривались в специальных магазинах и для них были созданы «Столы заказов», в которых эти специальные люди получали или покупали за копейки, особо дефицитные товары народного потребления и продукты питания. Их самые молодые отпрыски, внучата – мальчики и девочки, были самыми успешными, умными, образованными и красивыми. Они были не просто МАЖОРАМИ, а СУПЕР-МАЖОРАМИ. Они одевались в самую модную одежду, изготовленную в странах ненавистного, для их дедов-партийцев, капитализма. Обувь из Италии и Австрии, джинсы из Америки и Англии, дублёнки из Франции и Канады. Это была каста инопланетян.

И вот, умер один из них! ОН – УМЕР…

Политинформатор продолжал читать. Биография, трудовые и политические заслуги Суслова, Михал Андрееча, становились для нас – военных солдат, реальными новостями. Оказывается, родился он ещё до Великой Социалистической революции 1917 года, пережил Ленина, Сталина, Хрущёва, и всегда вёл с кем-то, какую-то, борьбу, целью которой, должно было быть, наступление Коммунизма. Какого наступления? Куда наступления? Где наступления? Вопросов было много. Я слушал и размышлял о глобальных вещах – об устройстве общества и государства. Из курсов истории, которые мне преподавали в школе и техникуме, я знал, что Хрущёв обещал «Наступление Коммунизм в СССР», в 1980 году. Уже, на календаре, был 1987-й год, 26 января. Если следовать по плану Хрущёва, то Коммунизм опаздывал уже на семь лет, но тогда, я ещё верил, что ОН, всё-таки, – НАСТУПИТ. Потому я, будучи сознательным гражданином Союза Советских…, приближая его НАСТУПЛЕНИЕ всеми доступными мне способами,,,…,,,… - экономил электроэнергию!!! Я считал, что если я, буду выключать зря горящие лампочки в помещениях, в которых никого нет на текущий момент того времени, то такими своими действиями, я сэкономлю энергоресурсы моей страны, и тем самым, приближу то самое, «Наступление Коммунизма» в ней. Хотя, ещё в школьные годы, я понял, что идея Коммунизма – это бред недоразвитого интеллекта человека, как особи живущей на Земле, мне всё-таки, где-то в глубине души, хотелось верить и надеяться в то, что ОН – НАСТУПИТ. Ну кому из нас, не хотелось зайти в магазин, и взять там, бесплатно, и в любом количестве, Шоколадной Еды, или Автомобиль??? А ведь именно эта идея, до сих пор, и нравиться Русскому Пиплу - ХАЛЯВА. Вот он - этот Пипл, единственный на Земном шаре, и повёлся на этот разводняк под названием «Революция 1917-го». А революция, в свою очередь, породила «сталиных» и «сусловых», «милоновых», «зюгановых» и «ватниковых».

Я сидел и представлял себе этапы жизни этого Суслова, которого толком даже и не видел-то раньше, несмотря на то, что его фэйс наверняка мелькал каждый день по новостному телевизору моего детства и юности. Рядом со мной сидели такие же парни, из того же общества, с теми же телевизорами, и с теми же мыслями, наверняка. Мы сидели и слушали эту бредятину про какого-то УШЕДШЕГО восьмидесятилетнего пердуна, который в итоге, как это выяснилось теперь, вместе со своими «соратниками по партии», и «их борьбой», загнали, когда-то действительно Великую Державу, не в Коммунизм – мечту всех порабощённых трудящихся, а в Полную Жопу, где темно, сыро, и воняет, а выхода не видно, потому что выходное отверстие закрылось.

В классе была полная тишина и армейский порядок. Чтец продолжал читать траурную газету, и казалось, что это будет продолжаться долго, потому что статья была почти на весь номер. В ней рассказывалось о присутствующих на похоронах гостях из дружественных стран, о почётной похоронной процессии, о скорбящих родственниках и друзьях НЕСВОЕВРЕМЕНО УШЕДШЕГО (от авт. – восьмидесятилетнего деда-пердуна). Эта политинформация и продолжалась бы до полного прочтения всей статьи, но в дверь постучаЛОСЬ. На входе стоял Пищерский Вова. Он был батальонным художником. Нескладный, закомплексованный, переодетый в военную форму, на первый взгляд, обыкновенный молодой солдат срочной службы. НАХУЯ!!! его привезли в Армию??? – никто не понимал. Он был полным пацифистом и неадекватом, из числа тех, которые когда маршируют, выносят вперёд с левой ногой и левую руку, а с правой ногой, правую руку, и по-другому, он ходить не может – так устроен его вестибулярный аппарат. Когда его били или обижали словесно старшие братья по разуму, он не сопротивлялся, и было не понятно, то ли он обижен и недоволен, то ли ему похуй, что происходит с ним и его телом. Он всегда выглядел как жертва, и уже этим своим видом, возбуждал к себе аппетит, даже не склонных к насилию, соплеменников. Научить его маршировать, бегать и стрелять, за несколько месяцев, так и не получилось. В какой-то критический момент времени, командованием нашей части, было принято решение передать Пищерского Вову в дурдом. Его, от греха подальше, чтоб его не убили нервные сослуживцы за его неадекватные выходки, отстранили от армейской жизни и поместили в батальонную медсанчасть. И в это время, случайно обнаружилось, что Вова художник, и нехило рисует портреты и пейзажи. О его талантах было доложено комбату. Вову извлекли из медкабинета и провели тестирование. Он за короткий промежуток времени нарисовал маслеными красками на холсте портреты комбата, замполита и прапорщика медслужбы Марципана. Впрочем, портрет Марципана, Вова нарисовал, ещё, будучи изолирован от нашего военного сообщества, в медсанчасти, и это послужило поводом для его социальной реабилитации. Решение о передаче этого военного солдата в психиатрическую лечебницу, было отменено под формулировкой: «Такая корова и самим нужна». После того, как Вова стал батальонным художником и занялся тем, что у него получалось лучше, чем воинская служба, он ожил, и даже начал уметь разговаривать с окружающими. Его перестали цеплять и обижать, потому что теперь, он общался напрямую с руководством нашей части, с полковым руководством, и с их близкими родственниками, которых безостановочно стал рисовать на фамильные холсты. Вова, мог им пожаловаться, и тогда, за Вову, вступился бы сам «генералитет».

Так вот, Вова пришёл на своё рабочее место, которое находилось в конце помещения, для того, чтобы продолжить написание очередного холста. Он спросил разрешения у офицера, прошёл к мольберту и стал тихонько рисовать. Чтец продолжал читать про похороны. Прошло минут пять. Вова проникся происходящим мероприятием и понял, о чём идёт речь в статье. Он несколько засуетился и начал безостановочно улыбаться своей идиотской улыбкой художника, а в какой-то момент, обратил на себя и внимание офицера, а тот, увидев улыбающегося Вову, прервал чтеца и обратился к встревоженному таланту с вопросом: «Пищерский, что случилось?».

- Товарищ лейтенант, разрешите обратиться?

- Обращайтесь, …Вова! – иронично-скептически изрёк командир.

Мы все повернулись к Вове. Вова, запинаясь и смущаясь под нашими взглядами, слегка покраснев, пробормотал:

- Товарищ лейтенант, Суслов умер ещё пять лет назад.

- Что…? – раздражённо смутился лейтенант.

- Михаил Андреевич Суслов умер и был похоронен пять лет назад.

В аудитории всё замерло. Лейтенант встал со стула и направился, к уже перепуганному, Вове.

- Шо ты мелишь военный?

Вова съёжился и закомплексовал. Мы начали тихонько с Вовы бурчать. Чтец зашуршал газетой. Все повернулись на него. Чтец некрологической повести терзал газету и всматривался в неё сдвинутыми серьёзными бровями и прищуриными глазами, потом поднял их к верху и удивлённо-испугано посмотрел на всех нас. Лейтенант уже приблизился к Вове, тот снова пробормотал себе под нос, для лейтенанта:

- Товарищ лейтенант, Суслов умер пять лет назад.

Офицер застрял на несколько секунд в происходящей вокруг него хуйне, и выдавил:

- Та ладно…? Точно?

- Да. Я это точно знаю. Уже давно.

Офицер засунул обе руки в карманы галифе, не отрывая взгляда от лица Вовы, провёл языком под верхней губой, не открывая рта, размял мышцы шеи движением подбородка головы влево-вправо, повернулся на каблуке через левое плечо на 180 градусов, и медленно-блатной походкой двинулся к политинформатору. Вова облегчённо раскомлексовался. Офицер подошёл к газете, взял её от услужливого жеста выступающего, стал рассматривать титульную её часть…

Политинформатора звали Виталиком.

Лейтенант отнял у Виталика газету, и заглянул в неё. Уставившись в упор на политинформатора, рассматривая блуждающим взглядом его уставную причёску и неуставную недобритость, военный командир медленно скомкал газету в округлую форму, потом расправил её, и резким движением одел через голову на шею Виталику. Виталик дёрнулся и испуганно выпрямившись отшатнулся на шаг назад.

- Товарищ лейтенант, извините, виноват, я не заметил. Это случайно. Я перепутал...

- Ты шо бля… военный, идиот? Шо ты не заметил, что это – старая газета? Что ты перепутал? Не можешь отличить 82-й год от 87-го?

- Ну я думал…

- Шо ты бля… думал, дебил! Три наряда вне очереди, …«на пасеку»!

- Есть три наряда вне очереди «на пасеку».

- Где ты её взял урод?

- В туалете.

- Шшштоо? Ты шо бля…, дурак? В каком туалете?

Взвод, заар-жал...! Сержанты спохватились усмирять наше радостное буйство, и дисциплина была восстановлена.

- В каком туалете, я тебя спрашиваю, идиот!?

- В нашем, …на улице. Там газеты лежали. Библиотека была закрыта, а я в наряде был, и в город не выходил, потому не смог там купить свежих газет. Я увидел, что дата вчерашняя, 25 января, ну и подумал, что надо её взять на политинформацию, а на год не обратил внимания.

Лейтенант выматюкался, как можно тише и скромнее, потом скомандовал построение на плацу, и вышел прочь из аудитории. Мы выходили из класса, и почти каждый, комментировал произошедшее в сторону Виталика. Сержант Рома, отвесил ему оплеуху, и весёлый, пошёл строить взвод на плацу. Нас  не надо было предупреждать о том, чтобы мы молчали о случившемся на политинформации. Мы – солдаты, и он – офицер, прекрасно понимали, что ни эти политпрополоскивания мозгов, ни этот Суслов, ни весь этот цирк политпросвещения, в масштабах всей страны, уже никого не интересовал и нахер никому не был нужен. Но за подобные «промахи», ещё, могли сурово наказать, как нас – солдат, так и его – офицера. А потому, проржав с этого, мы тут же, всё это, и забыли.

Задумываясь уже сейчас о стране, в которой печаталось множество пропагандистских газетных изданий, и о содержимом в них, с фотографиями и портретами «наших вождей» и политических деятелей, понимаешь, какое количество жоп и гавна на своих лицах, перевидали эти деятели и вожди, даже ещё при жизни.

         Помните, в прошлой книге, я рассказывал вам про обоссанную страну? Про то, как граждане Союза Советских, обссыкали его, кто как может и где придётся, в прямом смысле этого слова. Я бы дополнил эту тематику ещё одной резолюцией: «Обосранные Правители». Весь народ, в эпоху глобального отсутствия туалетной бумаги в свободной продаже, по причине бездарного руководства со стороны «партийных деятелей», подтирался мордами и харями этих «деятелей». Такое поведение людей, населяющих бескрайние просторы СэСэСэРа, которые на митингах и на всяких партсобраниях, почти искренне прославляли Дело Партии, Ленина и Правительства, а вечером, их «ветхими и новыми заветами», портретами и фотографиями,пользовали свои жопы, и жопах своих детей, является, и называется, «коллективное бессознательное», и ярко демонстрирует истинное положение вещей в том общественно-политическом строе. Вот в таком обществе, и была моя Армия, а я – в ней. И – «Кто кого…?» – ещё большой вопрос.

Перепечатывание и использование материалов в электронном формате разрешается только при наличии гиперссылки на "http://advokat-kirichenko.com.ua/". Все права защищены.

Добавить комментарий

Поля имя и e-mail можно не заполнять