+38  (067)  707  45  29, +38  (095)  43  83  564

19 сентября 2017, в 13:24

Техникум

      Летом 1985 года мне выдали диплом синего цвета, в котором было написано, что теперь, я стал горным электромехаником. В нём стояла настоящая гербовая печать. Техникум, который я окончил, был расположен напротив ЦУМа - центрального универсального магазина, в городе Донецке. Группа, в которой я проучился почти четыре года, состояла из одних мальчиков. По специальности «горная электромеханика» существовало три группы. Я состоял в группе под номером один. В процессе получения образования и пребывания в техникуме, я понял, что порядковый номер группы, как бы определял уровень вменяемости её членов. Возможно, группы формировались по принципу: «сначала лучшие», а потом «все остальные». В первой группе – были самые вменяемые, как в итоге, и показала последующая жизнь. Во второй – менее вменяемые, а в третьей – более, НЕвменяемые. Но исключения из правил, конечно же, составляли отдельные личности, как с одной стороны «вопроса», так и с другой. То есть – в каждой из групп, присутствовало пару-тройку буйных мальчиков, которые обладали устойчивыми навыками и способностью имплементации практического идиотизма в повседневную жизнь, во втором его смысловом значении, толкуемом Википедией, равно как и то, что во всех трёх группах, были и хорошие, «светлые» мальчики – спокойные, нормальные, культурные и воспитанные. Хотя первых, всё же, по количественно-качественному критерию, было больше, и «сияли» они – «ярче».

         Все мальчики были комсомольцами, и поступили в техникум, после окончания восьмого класса. Исключение составляли две особи мужского пола. Почему «особи»? Да потому, что назвать их мальчиками, как-то будет неправильно, т.к. они уже давно окончили десять классов. Тогда школьное образование было десятилетнее. Назвать их мужчинами, ну тоже, как-то неправильно было бы, потому что в армии они не служили, и служить по всей вероятности не собирались и не хотели. Почему их не забирали в армию, они не скрывали. Хвастали тем, что их мамики и папики, отмазали их от этого «священного долга», и тем, что в армию идут только лохи. Если нам всем, на момент окончания техникума, было по восемнадцать, то этим двоим переросткам-мажорам, по двадцать.

         Учёба в техникуме, кроме поверхностного познания шахтного электричества, обучила меня существованию в мужском коллективе, а также – рационально-практическому распоряжению своим временем в режиме семестровой цикличности, и успешному «решению» экзаменационных сессий. Особое внимание, я хотел бы акцентировать на личности нашего куратора. Это тот персонаж, который в школе, называют «классным руководителем». Человек он был не плохой, маленького роста, всегда с покраснело-буро-розовым лицом. Он часто и много, употреблял разные спиртные напитки с другими преподавателями техникума, в техникумовских каптёрках и методкабинетах. Преподавал он – курс «Теоретической механики» («Теормех») и «Сопротивление материалов» («Сопромат»). Когда он излагал лекции, то всегда что-то писал на доске. Разобрать его писанину, было достаточно сложно, почти нереально, а то, что он рассказывал, не поддавалось нашему пониманию и осмыслению, потому что на самых первых лекциях по этим дисциплинам, он нам сказал, что мы всё равно ниХХуя не поймём, что он и сам – ниХХуя в этом не понимает. Но тогда, я ему не поверил, точнее – принял это за куражную шутку, и с усердием принялся записывать все его словесные перлы, и выебоны на доске, в конспект. Но через пару недель, я ему всё-таки вынужден был поверить. Особенно после того, как он однажды, закончив доклад материала, медленно двигаясь по аудитории между тремя рядами столов, за которыми сидели мы – студенты, и, договаривая тему лекции, в подтверждение её окончания, стал вытирать свои испачканные мелом руки, о спинной пиджак Бори. А при этом, Боря, ссутулившись к поверхности стола, за которым сидел, безропотно молчал. Боря в душе наверняка возмущался, но противостоять действиям взрослого человека – преподавателя, куратора, и просто – зрелого мужчины, под истошный рыгот и ржачь почти всей группы, у него, как-то не получилось. «Семеня», – такое прозвище было у куратора, конечно же, потом, типа – извинился. Застенчиво и кокетливо, гримасничая, и лукаво улыбаясь перед нами, он объяснил испачканность Бориного костюма мелом, как фактор навалившегося на Борю необычайного счастья, того, что белый цвет – это самый чистый цвет среди всех цветов, существующих на нашей планете, и что Боря, должен гордиться и радоваться своей испачканности в белый мел. Такое «оригинальное» поведение моего куратора, повергло  меня в некую разновидность юношеского шока, и окончательно укрепило веру моего сознания и подсознания в невозможность освоения таких важных дисциплин как теормеханика и сопромат. Так, он себя вёл на протяжении всего времени моего знакомства с ним, и это было ещё сносно, по-сравнению с тем, что иногда, стоя в конце аудитории, когда его никто из студентов не видел, он бросал кусок мела в доску, на которой были начертаны его иероглифы. Мел с грохотом разлетался в разные стороны, а куратор, радостный от того, что все испуганно встрепенулись от резкого звука, всё также - с кокетливой улыбкой и спокойно, продолжал надиктовывать «свои перлы» в наши конспекты, как будто бы ничего не произошло.

         Будучи спокойным и уравновешенным мальчиком из культурной семьи, меня, конечно же, возмущало такое ненормальное поведение педагога, но выражать своё недовольство активным и открытым протестом, ни я, ни кто-либо другой из студентов, даже не пытались. Не пытались потому, что в «той стране», ЭТО – так должно было быть. Это – было нормальной моделью поведения – когда «старший», преобладал над «младшим». Жаловаться или рассказать кому-нибудь из руководствующей администрации техникума, о НЕнормальном поведении преподавателя, считалось «СТУКАЧЕСТВОМ», и вписывалось в философию «НЕПОПОНЯТИЯМ». В «той стране», например, было круто и модно хвастать тем, что «твой» родной брат, отец или кто-то из близких «тебе» родственников, сидит или сидел в тюряге, прошёл «зону», и, или – уже «откинулся». Ну, по крайней мере, мне, и моему окружению пацанов, так думалось. Эта крутизна котировалась на основные массы пролетариата, его массовое сознание, и – тайно не приветствовалась нормальной, образованной, и интеллигентной прослойкой того «социалистического общества». Люди интеллектуально-сформированные, не обезображенные идеями «зоновской доктрины», старались ускользать от таких территорий социального общения, где присутствовала и главенствовала, та самая, «зоновская доктрина».

 

Справка: Термин «зоновская доктрина» – это придуманное мною понятие, предназначенное передать самим своим звучанием, социальный настрой общества, и обозначает целый ряд символических ориентиров, на которые это общество равняется, принимает их с гордостью и раболепием, употребляет их, как «нормы закона», в своей повседневной жизни и в общении с другими членами этого общества. Это – термин, передающий желание и согласие, достаточно большой массы общества, жить и почитать, повиноваться и продвигать, воровские правила и устои-порядки уголовного мира в обычной, не уголовной, среде. Это – когда люди, никогда не отбывавшие наказания в виде лишения свободы, и не являющиеся криминальными элементами, для устрашения окружающих, и придания себе значимости в отдельно взятом обществе, то ли это – друзья, то ли это – знакомые, соседи или впервые встретившиеся в очереди за колбасой люди, употребляют блатной жаргон и воровские манеры поведения.

 

         В техникуме, который формировал меня уже как стрессоустойчивое существо, преподавателями, работали ещё с десяток, мягко выражаясь, «неординарных» личностей, сродни нашему куратору (классному руководителю). Курс «Электротехники», читала женщина преклонного возраста, лет под восемьдесят. Студенты, промеж собой, называли её «Баба Зина». Истинное её название было: «Зинаида Николаевна». Свою первую лекцию, и знакомство с нами, она начала с рассказа о том, что в молодости, в рабочем общежитии, в Днепродзержинске, она спала, но правда через стенку, с Леонидом Ильичом Брежневым…!!!, и этим биографическим фактом очень гордилась. А в тот год, Л.И.Брежнев, был ещё жив, …но очень еле..., жив! Такое повествование вызвало бурную реакцию у люмпената нашей группы. Бурная реакция выражалась в идиотском писклявом ухухукании и быдловатом гыгыкании, а один из сидящих на галёрке отпрысков этого рабочего пролетарского сословия, под общий шумок, громко, протяжно и красочно, …ОТРЫГНУЛ!!!, да так правдоподобно и красочно, что от естественного, незлого, смеха, не смогла удержаться и остальная, нормальная, часть студенческой аудитории. В общем, закончилось всё тем, что Баба Зина придя в старушечье беснование, выгнала из аудитории половину состава нашей группы, причём, невиновную её часть в этой эрекции подростковой весёлости.

         Юношу, который не по-детски отрыгнул во всеуслышание, именовали Жэка (Евгений). Идиотом он был отменным. Слыл в определённых кругах, как знаток женской натуры. Он был плотненькой детиной, а морда его лица – пышала здоровым пятновато-розовым румянцем. Светло-русые, удлинённые, вечно засаленные, обсмоктанные волосы на его голове, были разделены центральным пробором, и обе их половины – заправлены за уши. Их естественный, природный запах, был устойчиво ощутим на расстоянии метра. Его ногти на руках были вовремя съедены, а постоянно проявляющиеся заусеницы, не позволяли Жене скучать даже тогда, когда он оставался в одиночестве. Об этом, мне казалось, он думал постоянно, и даже тогда, когда беседовал с экзаменатором, или девушкой. Так вот – его познания в области женской сущности заключались в том, что раз в неделю он рассказывал нам о том, как с друзьями, накануне вечером, у друганА на хате, они классно развели чувиху. Как она должна была взять в рот у каждого… Как её видали …и сзади, …и спереди, и как она, на поверку, оказывалась, …и девственницей, …и студенткой мединститута, …и дочерью директора школы, …и домохозяйкой-женой высокопоставленного начальника, …и темнокожей студенткой-мусульманкой из Нигерии, …и одинокой женщиной бальзаковского возраста, с жигулёвой шестёркой и трёхкомнатным кооперативом, …и…! !…Чего только не познал в мире сексуальных утех и искушений, этот мачо с окраины Большого города и внешностью Шрэка, в свои 15-17 лет…!!!??? В перерыве между парами, возле коридорного подоконника, или на уличном перекуре, он трещал истории разврата под аккомпанемент открытых ртов согрупников, которые ещё не были искушены «мастерством грубого обольщения», как он выражался: «…шмар, кабыл, тёлак, прышмандовак, чувих и мачалок…». В его «половом лексиконе», не было места для слов уважающих женскую природу или её начала. Так, чтобы было понятно – «поручик Ржевский» – герой-любовник целой серии пошлых анекдотов, в сравнении с Евгением, являл собой образ высококультурного офицера и джентльмена.

         Любимым развлечением Жени – ШАЛОСТЬЮ – было забрасывание незатушенного окурка, через открытое окно в салон легкового автомобиля, стоящего на светофоре или у ожидающей бордюры. А если окурка под рукой не оказывалось, а окно было привлекательно открыто, то Евгений заплёвывал на заднее сидение чужих «Жигулей», сочный ХАРЧЁК своих зелёных соплей. При этом «развлечении», отходя на безопасное расстояние от «объекта нападок», Женя занимался безудержным смехом идиота, думая, что эта выдумка по душе всем его спутникам. Некоторым это искренне нравилось. Они демонстрировали свой восторг тем же способом – корчясь к асфальту в судорогах идиотского смеха, ломающимися голосами подростков.

         Однажды, я сделал ему замечание, и сказал: «А если бы это был автомобиль твоего отца?». Он впал в стопор непонимания. По его тупому вопрошающему взгляду прола, было понятно, что он даже мысли не допускал о том, что кто-то кроме него, может сделать точно также, но уже по отношению к имуществу его семьи.

Справка: «Прол» – это позаимствованный у одного из известных писателей, термин, обозначающий представителя одной из крупнейших и «харизматичных» социально-генетических сущностей прослойки человеческого общества, именуемой ничем иначе, как – «пролетариат». «Прол» – «пролетарий».

 

С того момента, отчётливо определилась грань пропасти, разделяющая его рабоче-крестьянское мировоЗЗрение, от моего НЕпролетарского, НЕсоциалистического, но враждебного – капиталистического, идущего вразрез линии «ПартииПравительства». Это проявлялось во взглядах, в голосе, в поведении, критике всего того, что делал или говорил я. Всякий раз он ждал, и это чувствовалось, когда я «оступлюсь», чтобы иметь возможность вместе со своими единомышленниками и соратниками по пролетарскому происхождению, поддеть меня или оскорбить, как они выражались – «зачмЫрить». И было очевидно, что «ОНИ» завидуют моей интеллигентной нормальности, и не хотят, и не могут, признать своей собственной социально-идеологической ущербности.

         Время шло – мальчики взрослели. У некоторых из них завязывались отношения с представительницами противоположного пола. В нашей группе был мальчик мужланистого образа, он был очень влюбчивым и периодически заводил «романы» с девушками из техникума. Он встречался с ними на переменах, на третьем этаже в фойе возле балконных перил. Стоял обняв свою возлюбленную и сверля её лицо своим вербально-влюблённым взглядом Ромео. Такая картина, своим пассажем, вызывала улыбчатую реакцию окружающих. Они смотрели, саркастически ухмыкивали проходя мимо, от воспитанности, учтиво, отводили взгляды в сторону от «влюблённых», и потом – обсуждали шушукаясь. «Влюблённого» это не смущало. Он уверенно-устойчиво понимал, что ЭТО, именно ТАК, и должно было выглядеть со стороны, когда происходит любовь. Его избранниц, по-видимому, именно такое поведение «Ромео» и раздражало, а потому и становилось причиной разорвания отношений с ним, …Наверное.

         Эта особенность поведения «Влюблённого», очень притягивала к себе внимание Евгения, того, который был генетическим идиотом. Он охотился за «Влюблённым», и всякий раз, когда парочка занимала своё выгульное местоположение, приближался к ним, и как-нибудь идиотничал. Ну, например, однажды, он подошёл к ним вплотную, и заглядывая своими коровьими глазами в лица, спросил у него: «А ты её любишь?». Получив утвердительный ответ, этот идиот адресовал тот же вопрос и ей. А когда она, так же, вынужденно обстоятельствам, ответила утвердительно и гордовато, несмотря на издёвческий тон вопрошающего, то Женя, произнёс, как он наверное полагал, очень остроумную фразу: «А почему вы тогда не поженитесь…?». Искренне радуясь случившемуся диалогу, и своей собственной неотразимости, остроумию и непобедимости, по-идиотски гыгыкая, пошёл прочь. Это ещё ничего. В очередной раз, «после пива», этот дегенерат подошёл с тем же вопросом, и когда получил утвердительные ответы, предложил влюблённым представить своего избранника сидящим в туалете на унитазе, …«по-взрослому»... Но этой «шутки», ему уже прощено не было, и Женя тут же, и неожиданно, хорошо отхватил по умывальнику. Больше, в сторону «Влюблённого», Женя никогда не «озорничал». 

Перепечатывание и использование материалов в электронном формате разрешается только при наличии гиперссылки на "http://advokat-kirichenko.com.ua/". Все права защищены.

Добавить комментарий

Поля имя и e-mail можно не заполнять